Зеркало в Мюнхене

Новинки
 
Ближайшие планы
 
Книжная полка
Русская проза
ГУЛаг и диссиденты
Биографии и ЖЗЛ
Публицистика
Серебряный век
Зарубежная проза
Воспоминания
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное


Жизнь, на мой ничтожный взгляд,
устроена проще, обидней и
не для интеллигентов.

Михаил Зощенко



Библиотека Белоусенко по старому адресу закрыта! То, что Вы там видите - лишь оболочка! Ни одной книги в библиотеке нет.

Здесь мы возвращаем библиотеку к жизни. Оставайтесь с нами!!!


Новости: 30 января 2006 года выложен полный архив Библиотеки, составляющий 185,3 Mb одним файлом. Используйте программы для длительной загрузки из интернета с возможностью докачки. Линк на архив zip находится здесь.

Здесь вы можете познакомиться с русской и зарубежной прозой, а также стихами, статьями, очерками, биографиями, интервью. Наша цель — вернуть читателю забытые имена, или познакомить с малоизвестными авторами, которые в силу сложившихся обстоятельств вынуждены были покинуть СССР и были преданы забвению. А также литературу широко известных авторов, произведений которых пока в интернете нет. Наше кредо: прочел хорошую книгу — поделись с ближним.

НОВИНКИ

2 мая 2006

  • Юрий Нагибин — "Дневник" (1942-1968)
  •       В настоящее издание помимо основного корпуса «Дневника» вошли воспоминания о Галиче и очерк о Мандельштаме, неразрывно связанные с «Дневником», а также дается указатель имен, помогающий яснее представить круг знакомств и интересов Нагибина.
          Чтобы увидеть дневник опубликованным при жизни, Юрий Маркович снабдил его авторским предисловием, объясняющим это смелое намерение. В данном издании помещено эссе Юрия Кувалдина «Нагибин», в котором также излагаются некоторые сведения о появлении «Дневника» на свет и о самом Ю. М. Нагибине. Через несколько дней после того, как Нагибин передал рукопись издательству, его не стало. Смерть роковым образом вмешалась в судьбу писателя, как бы холодно говоря, что дневник при жизни нужно хранить в столе.
          Перед нами своеобразная автобиография Юрия Марковича Нагибина (1920-1994), носящая глубоко исповедальный характер.

  • Александр Рекемчук — повесть "Товарищ Ганс"
  •       "А я хорошо все это помню. Так уж устроена человеческая память, верней, так уж устроена жизнь, что из тысяч дней, отпущенных тебе на веку, запоминается лишь несколько. И не нужно обижаться ни на жизнь, ни на память. Может быть, самыми лучшими днями и являются те, которые в памяти не остаются. Ведь именно они заполнены будничной работой, составляющей дело твоей жизни. И только в эти дни успеваешь заметить, как сине небо, как благодатен дождь, как свежа зелень и как чист снег. В эти дни отменно вкусен ржаной хлеб, а в библиотеках выдают хорошие книги. В эти дни просыпаешься бодро и засыпаешь мирно.
          Это как дыхание. Человек не помнит двух своих вздохов: первого и последнего. Но и на остальные он как-то не обращает внимания. Разве что порой вздохнет глубже обычного, и вздох этот от полноты чувства, или перехватит дух от неожиданности, или же однажды человек заметит, что наступила одышка. А так он просто живет и дышит. И как же это здорово — дышать!
          Но выпадают и такие дни, которые запоминаются на всю жизнь, запечатлеваются во всех подробностях, час за часом. Они встают над течением будней, как вехи над пашней. И как ты идешь по вспаханному полю — от вехи до вехи,— так и жизнь движется — от памятного до памятного дня.
          Вовсе не обязательно, чтобы этот день был отмечен великой радостью либо тяжкой бедой. Нет, он бывает и без радости и без горя. Но спустя некоторое время ты вдруг поймешь, что с него началась другая, новая полоса жизни."

  • Ян Парандовский (Польша) — "Эрос на Олимпе"

          В книгу вошли новеллы, написанные знатоком и популяризатором античной культуры польским писателем Яном Парандовским. Автор сосредоточил внимание на любовных приключениях олимпийских богов. Описаны, в частности, похождения Зевса и интриги его ревнивой супруги Геры, роман Арея и Афродиты, тринадцатый подвиг Геракла, приключения козлоногого бога Пана и живописное шествие Диониса. Старые мифологические сюжеты, творчески осмысленные современным автором, изложены в прекрасной литературной форме, с любовью энтузиаста и добросовестностью исследователя.

  • Геннадий Серебряков — книга "Денис Давыдов"

          Имя Дениса Давыдова стало легендарным еще при его жизни. Герой Отечественной войны 1812 года, верный последователь суворовских традиций, он был одним из инициаторов партизанского движения в России. Денис Давыдов известен и как самобытный поэт, и как автор произведений по истории военного искусства. О жизни «певца-героя», полного мужества и отваги, всегда готового «вновь за родину восстать», и рассказывает автор.

  • Поль Виалар (Франция) — романы "И умереть некогда" и "Жатва дьявола"
  • Томас Манн (Германия) — роман "Доктор Фаустус. Жизнь немецкого композитора Адриана Леверкюна, рассказанная его другом"
  • Михаил Хейфец — статья "Штирлиц из Иерусалима" на сайте "Курсор-Инфо"
  • В издательстве «ЭКСМО» выходит литературно-архитектурное произведение художественного руководителя Театра сатиры «Schirwindt, стертый с лица земли» (в журнале "Огонек")
  • Статья "Премию Солженицына вручили писателю Алексею Варламову" на сайте "Лента.ру"
  • Из США на Урал пришло известие о кончине на 103-м году жизни известной уральской поэтессы Беллы Абрамовны Дижур (мамы Эрнста Неизвестного)
    • Да. Я уезжаю...
      Ах, я уезжаю!
      И горько прощаюсь
      с родным языком.
      Россия!
      Отчизна моя дорогая!
      Мой старый, мой бедный
      отеческий дом.
      Чужие вокзалы,
      чужие кварталы,
      чужие наречья —
      зачем они мне?
      Но что же нам делать
      с извечной опалой,
      с извечной опалой
      в родной стороне?
      Мы ржавые листья,
      рожденные в гетто...
      “Мы ржавые листья
      на ржавых дубах...”
      Нас ветер истории
      носит по свету.
      Библейские страсти
      мы носим в сердцах.

  • Фрагменты из недавно прочитанной книги:
  •       Когда она ложилась в больницу, еще была осень, не все облетели листья и зеленела по газонам трава — теперь же все стремительно преобразилось и города было не узнать. Дни казались ей то огромными и долгими, то летели, не успеешь оглянуться — снова сумерки; она чувствовала себя день ото дня все лучше и полюбила свою беременность. Младенчик толкался, в его поведении больше не было беспокойства, и он не жаловался на то, что ему тесно. Она гладила его, разговаривала, она ждала его появления на свет, как, казалось ей, никто до нее не ждал. Она молилась на свой живот и больше не стеснялась и не скрывала беременности. Ноябрь кончался, скоро Новый год — первый, действительно новый за много лет однообразной, лишенной содержания жизни, а за ним рукой подать роды. Она позволяла себе то, чего не могла позволить никогда раньше: заходила в “Детский мир”, присматривала коляску, кроватку, одежду, еще не решаясь все это купить в согласии со старинным суеверием, но уже прикидывая, где и как все будет стоять в квартире.
          Иногда вместе с нею ходил мужчина, они тихо переговаривались, с виду очень заботливые, уже не первой молодости супруги. И за этими заботами ушли в тень недомолвки и обиды, они думали об одном, и женщине было даже жаль, что это таинственное время проходит. Она была счастлива, задумчива, тиха и благодарна.

    * * *

          Этих детишек доктор обожал. Они были страшны на вид, с вялой, дряблой кожей, собирающейся в складки, тоненькими ручками и ножками, непропорционально большими головами, мягкими ушами и белым пушком на плечиках и на щеках. В своих жарких кувезах они лежали вялые и спали, иногда хаотично вздрагивали и перебирали ножками и ручками, а потом снова замирали. Раз в три часа их кормили донорским молоком, и если сами они сосать не могли, то вводили молочко шприцем через нос. Чтобы выходить каждого из них, требовались невероятные усилия, искусность и любовь, но, когда это удавалось сделать, доктор был счастлив.

    * * *

          Мужчина вспомнил свой разговор с доктором и подумал о том, что если ребенок и выживет, то скорее всего останется инвалидом, умственно или физически отсталым. Жизнь кончится, кончится в тридцать шесть лет, толком и не успев начаться, бросить семью он не сможет и все оставшиеся годы будет привязан к больницам, врачам, лекарствам, специальным школам и интернатам, будет жить в вечных метаниях от отчаяния к проблескам надежды на какое-то чудо, целителя, но цена всему этому грош, и та радость жизни, те удовольствия, которые он так ценил, его независимость и покой, — все у него отнимется и никогда не придет. Так, может быть, лучше, обожгла его лукавая мысль, если дитя не будет мучить других и мучиться само, закроет глазки и навсегда уснет? А они его забудут, разведутся и забудут, и у каждого начнется своя жизнь, в которой и он и она будут удачливее? Боже, Боже, какая же мерзость лезет в голову! Неужели человек, так хладнокровно желающий смерти собственному сыну, и есть он? И именно так начинается, а может быть, и заканчивается его отцовство?

    * * *

          А мы все терпим, со всем смиряемся, мы все запуганы или запугиваем других, в нас нет не только любви, но элементарного уважения друг к другу. Для этих врачей я ноль, ничтожество, они входят в бокс к моему ребенку и в упор меня не видят и не воспринимают как страдающего человека. Даже эта Светлана стала относиться к нам по-человечески только время спустя, когда мы сумели тронуть ее сердце, и то лишь потому, что оно еще не очерствело. Наша повседневная жизнь ужасна, особенно если случается что-то очень затрагивающее нас, но мы этого не замечаем, мы устремлены в прошлое ли, в будущее, мы толкуем о великой России или идеалах свободы и демократии, мы забалтываем все, что можно заболтать, мы упиваемся своим красноречием, особой избранностью и духовностью, а за наше словоблудие расплачиваются дети этими нищими больницами, смрадом, тупостью и грубостью. Дети и их матери, которым просто больше не от кого рожать, кроме как от убогих российских мужчин, тем более интеллигентов. А новых русских или сентиментальных иностранцев на всех не хватит. Я должен отсюда уехать и увезти их, жену и сына. Куда угодно, в какую угодно страну, где я буду последним эмигрантом, где меня станут еще больше презирать и в грош не ставить, хотя можно ли больше, чем здесь и сейчас, но остаться после всего этого я не смогу. Я всегда с гордостью говорил, когда при мне ругали Россию и называли ее страной непуганых идиотов, что это моя страна и, какая бы она ни была, она мне родина. А то, что мы живем в нищете и рабстве, — это наш удел и наша расплата за грехи соблазненного равенством и справедливостью поколения. И я был готов по этим долгам платить, но это только до тех пор, пока у меня не стало ребенка. Ребенок чист и по моим грехам платить не обязан, и если я там не нужен, то пусть хоть он вырастет человеком.

          Алексей Варламов. Повесть "Рождение"


  • ОБРАЩЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ

    СВОБОДУ ПОЛИТЗАКЛЮЧЁННЫМ!

    http://www.lietuvainfo.net/analitic/trepashkin.htm

    Просим по возможности передать по рассылке сегодняшнее Обращение:

    Свободу политзаключенным!
    Обращение международных правозащитников

          Адвокат Михаил Трепашкин, один из свидетелей в фильме Андрея Некрасова о деятельности ФСБ, приговоренный за честность и мужество к четырем годам колонии-поселения, объявил о своей бессрочной голодовке.
          Правозащитник, сказавший правду о взрывах домов. Политзаключенный, перенесший пытки и давший подробное интервью о том, что сегодня творится в советском ГУЛАГе, в том числе о судьбах кавказцев. Россиянин, предупредивший коллег, что живым из тюрьмы не вернется, — понимавший заведомо, что истина обречена при существующем строе.
          Трепашкин, объявивший голодовку вслед за Бахминой и Ходорковским, остающимися в заключении. Вслед за Ибрагимовым, своим геройским поступком воздействовавшим на ПАСЕ: Запад очнулся и наконец понял, какие последствия грозят Европе в погоне за дешевыми нефтью и газом; чем обернется пресмыкательство перед Кремлем.
          Наши требования неизменны: — свободу политзаключенным и повсеместное запрещение пыток, прекращение войны и объявление коммунистического и фашистского строя преступными, установление строгой законности и соблюдение международных правовых норм без тех оговорок, на которые сегодня самовольно идут Америка и Европа, не говоря о России.
          Мы должны не допустить утраты тех демократических завоеваний, которые удалось установить в результате войн, революций, гибели выдающихся гуманистов мира всех прошедших веков.
          Наше обращение тем более своевременно, что политические преступники, ратующие сегодня за упразднение Гаагского суда (Жириновский и думские соглашатели), в первую очередь подлежат суду сами и пытаются априори избегнуть заслуженной кары.
          Международное законодательство должно отвечать основным требованиям и такому миропорядку, при которых невозможно было бы оправдать палачей ранга Гитлера, Милошевича и Путина, подвергнувших геноциду народы — и нельзя было бы, нарушая конвенцию, изгнать из своей страны политбеженца, как это происходит сегодня в Литве, Нидерландах и многих странах Европы.
          Зная, как ревниво и пристально следит президент Путин за муссированием своего имени в печати, мы не сомневаемся, что нас слышат не только снаружи России, но и внутри.
          Мы возвышаем свой голос, поскольку этого не могут сделать политзаключенные. Общий набат борцов за справедливость и гуманизм призван разбудить правительства разных стран и поднять народы России.
          Не дожидайтесь, пока владелец 15-миллиардного, награбленного у нищего населения состояния, Путин взорвет, для отвлечения от реалий, уже ваши дома и потопит очередные лодки в вашей крови, уничтожит зрителей и расстреляет детей, протащит инфицированного узника по камерам Матросской тишины или запустит туда, воспользовавшись ситуацией, птичью заразу. Когда нет ответственности и морали, выбор велик. Пока мир не осудит публично коммунистический строй, руки тиранов будут развязаны для деспотии.
          Михаил Трепашкин сделал последнюю ставку. Он готов отдать жизнь за наше будущее, за свободу ваших детей. Как заявил адвокат, голодовка будет прекращена только в случае "освобождения от незаконного содержания под стражей".
          Пока писалось это обращение, Михаила Ходорковского заключили на 7 суток в ШИЗО... за распитие чая. Произвол, бьющий прямой наводкой по всем арестантам, включая подростков в колониях, инвалидов в специнтернатах, искалеченных защитников родины всех возрастов, сирот в детских домах, нарастает ежеминутно. Ожесточение власти указывает на то, как боится нас Кремль, доживающий свои последние дни.
          Правительства стран! Международные Фонды, Суды! Рядом с вами ежеминутно пытают и уничтожают лучших представителей разных народов, поскольку законодательство несовершенно и нарушаемо. Мы, современники, являемся свидетелями геноцида и зверств. Мы потворствуем своим молчанием происходящему и влекущему мир к деградации, исчезновению. Крепите Трибунал Гааги, Страсбургский Суд, единство Европы и мира. Противодействуйте злу. Завтра любой из вас может оказаться бессильным перед угрозой нашествия коммунизма-фашизма.
          Помогите политзаключенным!

          Лариса Володимерова — Нидерланды,
          Ярас Валюкенас — Литва,
          Надежда Банчик — США,
          Майрбек Тарамов — Чечения-Швеция,
          Игорь Гергенрёдер — Германия,
          Ирина Смит — Великобритания,
          Виктория Пупко — США,
          Стихтинг <Марекса> — Нидерланды,
          17 000 сторонников <Движения за="" ходорковского="">

          http://www.russianlife.nl/freembh.htm

  • Обновления за:

    24 ноября 2005
    22 декабря 2005
    15 января 2006
    19 февраля 2006
    22 марта 2006


Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2006
Администрирование © «Im Werden», 2006