Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы
 
Предупреждение

Поиск по сайту


Сделать стартовой
Добавить в избранное

Олег Греченевский. Публицистика


Жизнь, на мой ничтожный взгляд,
устроена проще, обидней и
не для интеллигентов.

Михаил Зощенко


Здесь вы можете познакомиться с русской и зарубежной прозой, а также стихами, статьями, очерками, биографиями, интервью. Наша цель — вернуть читателю забытые имена, или познакомить с малоизвестными авторами, которые в силу сложившихся обстоятельств вынуждены были покинуть СССР и были преданы забвению. А также литературу широко известных авторов, произведений которых пока в интернете нет. Наше кредо: прочел хорошую книгу — поделись с ближним.


НОВИНКИ

13 февраля 2007

  • Николай Шмелёв — роман "Пашков дом"
  •       "— Ни о чем я не жалею, Саша, — как-то вечером, лежа у него на руке, призналась она. — Ни о чем... Но и простить себе ничего тоже не могу... Понимаешь? Вот так вот: не жалею, но и не прощаю — все вместе. Думаешь, так не может быть? Может, поверь мне... И как я тогда пошла с рук на руки, и этого подонка, из-за которого мы тогда с тобой расстались, и своего второго мужа, и всех этих своих приятельниц, эту московскую якобы элиту, которая с утра до вечера шныряет по комиссионным... Или сидит в Доме кино... О, Саша, зверье! Ты не представляешь, какое зверье... За самую дрянную тряпку, которую моисеевцы или «Березка» привезут, — убьют, задушат, продадут кого хочешь, хоть родную сестру... Только чтобы им в руки попало, не другим... А уж про камушки и говорить нечего... Это уж, Саша, Чикаго, Аль Капоне, помешаешь — пощады не жди, могут и действительно убить... На это у них тоже люди есть... Какие в Москве деньги ходят, Саша, если бы ты только знал!.. Какие дела делаются... И все, как черти хвостами, — в один клубок... Смотришь, сидит какой-нибудь писатель, говорят, известный... Или начальник какой-нибудь — важный, солидный, все к нему с почтением, голова откинута, волосы седые... А рядом с ним кто? Вор, да еще какой вор! Но жена у вора — балерина, ближайший друг — скрипач-лауреат или реставратор икон, дети учатся в английской школе, отдыхать он ездит на Балатон... А на другом конце стола — тоже их человек, тихий, скромный, незаметный, улыбается, ручки дамам целует, но он-то и есть страшнее всех! Он-то и есть последняя инстанция... И все это, Саша, я прошла. Все знаю и всех знаю... Слава богу, ноги унесла подобру-поздорову, а могло бы ведь и всякое быть.
          — А муж твой — он что, тоже был из таких?.."
          (Фрагмент)

  • Владислав Шпильман (Польша) — книга "Пианист. Варшавские дневники 1939-1945"
  •       Это книга воспоминаний известного польского музыканта и композитора Владислава Шпильмана о жизни в оккупированной немцами Варшаве в период с 1939 по 1945 год. Вся семья его — родители, две сестры и брат погибли от рук немецких оккупантов.
          Автора спасли от смерти — сначала еврейский полицейский, сгонявший обитателей гетто для отправки в Треблинку, потом полька Хелена Левицкая и, к концу войны — капитан немецкой армии Вильм Хозенфельд.
          После освобождения Варшавы Владислав Шпильман долгое время находился в стрессовом состоянии — не оставляло чувство вины перед погибшими близкими. Чтобы не сойти с ума, он, по совету друзей, написал книгу воспоминаний о пережитом. Написана она была вскоре после окончания войны и издана, в литературной обработке Ежи Вальдорффа, в Польше в 1946 году под названием «Гибель города». В книге нет заданных идей и национальных стереотипов, лишь люди — немцы, поляки, евреи, украинцы и литовцы — и их поступки.
          (Из предисловия)

  • Михаил Слонимский — сборник "Повести и рассказы"
  •       В книгу старейшего советского прозаика М. Л. Слонимского (1897—1972) включены повести и рассказы, которые создавались им в течение всего его долгого творческого пути. Открывают сборник рассказы из первой книги писателя «Шестой стрелковый», в свое время высоко оцененной М. Горьким, и завершает повесть «Завтра», одно из последних произведений М. Л. Слонимского.
          (Аннотация издательства)

          "— Тогда представьте себе: однажды вызывают меня на полигон для высшей меры наказания. Приезжаю. А там выстроена шеренга старичков. Старички — это все генералы, а с самого правого фланга маленький старичок, по-ихнему — «ваше высокопревосходительство». А я не сам командую делом. Надо мной этакий элемент во френче, сами себе, конечно, представляете. И вот говорит он мне: «Я скажу тебе: «Пли», и ты скажешь взводу: «Пли!» — и больше ничего». Дело обыкновенное, я нисколько не изумился. Фамилия моя известная — Черныш. Я очень стою за революцию и выбирался делегатом."
          (Фрагмент)

  • Наталья Тучкова-Огарёва — "Воспоминания"
  •       Имя Наталии Алексеевны Тучковой (1829—1913) вошло в сознание русского читателя в связи с биографией Огарева и Герцена. Она прожила большую, трудную, полную значительных событий жизнь. Среди ее друзей и знакомых были десятки поистине замечательных людей, начиная с декабристов и Тургенева и кончая Гарибальди и Гюго, но именно годы близости Тучковой к Огареву и его великому другу до сих пор придают ее облику тот живой интерес, который всегда вызывала она у современников. И книга, которую оставила Тучкова о своей жизни, по-прежнему сохраняет свое выдающееся значение прежде всего как рассказ о славной деятельности Герцена и Огарева, как мемуарный памятник, посвященный важным страницам в истории нашего народа.
          (Из предисловия)

  • Михаил Дёмин — роман "Блатной"
  •       "По сути дела «пацан» — то же самое, что и комсомолец. Перейти из этой категории в другую, высшую, не так-то просто. Необходимо иметь определенный стаж, незапятнанную репутацию, а также рекомендации от взрослых урок.
          Процедура «возведения в закон» ничем почти не отличается от стандартных правил приема в партию... Происходит это, как водится, на общем собрании (толковище). Представший перед обществом «пацан» рассказывает вкратце свою биографию, перечисляет всевозможные дела и подвиги, причем каждое из этих дел подвергается коллективному обсуждению. И если блатные сходятся в оценке и оценка эта положительна, поднимается кто-нибудь из авторитетных урок, из членов ЦК и завершает толковище ритуальной фразой:
          — Смотрите, урки, хорошо смотрите! Помните — приговор обжалованию не подлежит."
          (Фрагмент)

  • Владимир Тендряков — повесть "Шестьдесят свечей"
  •       "Как-то до войны первого сентября я явился на первый урок в пятый класс, сформированный из учеников начальных школ. По случаю открытия учебного года я вырядился в белые — тогда модные — отутюженные брюки, в белые, начищенные зубным порошком брезентовые туфли. Я поздоровался с классом, попросил садиться и сам не без ритуальной картинности опустился на стул.
          Опустился и почувствовал, что прилип к стулу своими белоснежными, без пятнышка, брюками, прилип основательно, что называется, всей площадью, постепенно ощущая противно теплую, медленно проникающую сквозь ткань клееобразную массу. Ощутил и этакий знакомый смолистый запах, запах сапожной дратвы, сообразил, что сиденье моего черного стула кто-то покрыл слоем гудрона, валявшегося кучами рядом со школой. Если я и сумею незаметно отодрать себя от стула, то мои ослепительные брюки окажутся с тыла в черной жирной гудроновой коросте. Со стороны, наверное, это будет выглядеть как и положено, то есть смешно до коликов.
          Я сидел и взирал на класс, а класс простодушно ждал, что скажет новый учитель. Я понял, что веселая затея не была коллективным творчеством.
          И тут я увидел автора. Я учуял его шестым чувством и невольно содрогнулся от своего тоскливого ясновидения — он с этой минуты начал против меня беспощадную длительную партизанскую войну. Прилипший к стулу зад — первая вылазка!".
          (Фрагмент)

  • Роман Белоусов — книга "Хвала Каменам"
  •       Откуда приходят на страницы книг литературные герои? Каково соотношение правды и вымысла в художественном произведении? Как фантазия обрабатывает жизненный материал? Рассказывая об истории создания ряда произведений Пушкина и Бестужева-Марлинского, Стендаля и Бальзака, Вальтера Скотта и Флобера, автор отвечает на эти вопросы и показывает, как из реального факта, конкретной социальной и исторической обстановки возникают художественные шедевры.
          Новая работа автора является продолжением его ранее вышедших книг.
          (Из аннотации издательства)

  • Олег Греченевский — сборник статей "Истоки нашего "демократического" режима" (Часть первая)
  •       "Демократы неоднократно пытались разоблачить коррупцию городского правительства. Если не считать роскошной квартиры Собчака, которая сильно раздражала горожан, живших в нищете, то обычно старались нанести удар по Путину. В 1992 году депутаты Петросовета Ю.Гладков и М.Салье обвинили Путина в том, что он составил невыгодные для города договора о поставках продовольствия. В 1996 году бывший председатель Петросовета А.Беляев в ходе предвыборной борьбы даже провел пресс-конференцию (25.04.1996) по поводу воровства Путина и Собчака. Беляев пообещал горожанам, что если его выберут мэром, то он первым делом опечатает кабинет Путина, чтобы тот не уничтожил всю документацию. Также он утверждал будто бы Путин с Собчаком приобрели недвижимость на побережье Франции и прочее… Путин разумеется, от этого не пострадал. Такая уж наступила эпоха, что можно было грабить открыто. Более удивительно, что все эти три обвинителя до сих пор живы! Время тогда было либеральное, новые властители России не придавали всем этим разоблачениям большого значения. Не любили они только, если у них отбирали кусок (или наоборот, им не давали). Тут уже пощады никому не было!".
          (Фрагмент)

  • Юрий Кувалдин — два эссе "Жизнь в тексте" и "Манифест рецептуализма"
  • Семен Резник — из цикла «Выбранные места из переписки с друзьями» — "Алгоритм Рабиновича"
  • Любовь Белозерская-Булгакова — глава "Слово о Белозерской-Булгаковой" из книги Лео Яковлева "Штрихи к портретам и немного личных воспоминаний"

  • Бен Макинтайр: Статья "Шпион, который был отравлен КГБ, но выжил" на сайте "ИноПресса" (В ближайшие дни книга Николая Хохлова "По праву совести" будет выложена в нашей библиотеке)
  • Авторский сайт американского журналиста Виктора Вольского
  • Проект "Высылка учёных за границу" (документы, монографии, статьи)
  • Семен Гейченко: монолог "К Пушкину на исповедь" в газете "Известия"
  • Анекдот:

          Москва. Зима. Снег. Мальчик играет в cнежки.
          Вдруг — звон разбитого стекла. Выбегает дворник, суровый русский дворник с метлой и гонится за мальчиком.
          Мальчик бежит от него и думает: "Зачем, зачем это всё? Зачем весь этот имидж уличного мальчишки, все эти снежки, все эти друзья? Зачем? Я уже сделал все уроки, почему я не сижу дома на диване и не читаю книжку моего любимого писателя Эрнеста Хэмингуэя?.."
          Гавана. Эрнест Хэмингуэй сидит в своем кабинете на загородной вилле, дописывает очередной роман и думает: "Зачем, зачем это всё? Как всё это надоело, эта Куба, эти пляжи, бананы, сахарный тростник, эта жара, эти кубинцы! Почему я не в Париже, не сижу со своим лучшим другом Андре Моруа в обществе двух прелестных куртизанок, попивая утренний аперитив и беседуя о смысле жизни?.."
          Париж. Андре Моруа в своей спальне, поглаживая по бедру прелестную куртизанку и попивая свой утренний аперитив, думает: "Зачем, зачем это всё? Как надоел этот Париж, эти грубые французы, эти тупые куртизанки, эта Эйфелева башня, с которой тебе плюют на голову! Почему я не в Москве, где холод и снег, не сижу со своим лучшим другом Андреем Платоновым за стаканом русской водки и не беседую с ним о смысле жизни?"
          Москва... Зима... Снег... Андрей Платонов... В ушанке... В валенках... С метлой... Гонится за мальчиком и думает: "Бл...дь, догоню — убью на х...й!!!"



Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2002-2007
Администрирование © «Im Werden», 2002-2007