Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное

Библиотека Im-Werden (Мюнхен)

Конецкий В.В. Морской литературно-художественный фонд имени Виктора Конецкого

Рубен Давид Гонcалес Гальего

Олег Греченевский. Публицистика

Жизнь, на мой ничтожный взгляд,
устроена проще, обидней и
не для интеллигентов.

Михаил Зощенко

Я убеждён в том, что любое искусство, литература —
прежде всего, существуют для того, чтобы давать
людям надежду, помогать им жить.

Анатолий Приставкин


Здесь вы можете познакомиться с русской и зарубежной прозой, а также стихами, статьями, очерками, биографиями, интервью. Наша цель — вернуть читателю забытые имена, или познакомить с малоизвестными авторами, которые в силу сложившихся обстоятельств вынуждены были покинуть СССР и были преданы забвению. А также литературу широко известных авторов, произведений которых пока в интернете нет. Наше кредо: прочел хорошую книгу — поделись с ближним.


НОВИНКИ

31 декабря 2008

Поздравляем всех читателей с Новым 2009 годом и Рождеством Христовым!
Примите наши самые теплые пожелания здоровья и удачи!
ТитПроБел

  • Фёдор Лясс — книга "Последний политический процесс Сталина, или Несостоявшийся юдоцид" и фильм "Большой концерт народов, или Дыхание Чейн-Стокса"
  •       Книга и приложенный к ней фильм — свидетельство обвинения, исторический документ, осуждающий уголовно-деспотическое государство, которое создал и выпестовал Сталин. Печатное слово и живая речь, документ и эмоционально напряженное действие — так можно охарактеризовать совместный труд автора книги и кинематографистов, растянувшийся на десятилетия и, наконец, объединенный в одно целое.
          (От автора)

  • Леонид Гроссман:

    — роман "Записки д'Аршиака"
    — эссе "Пушкин в театральных креслах"
    — эссе "Карьера д'Антеса"

  •       Роман известного ученого-литературоведа Л.П.Гроссмана (1888—1965) «Записки д'Аршиака», впервые опубликованный в 1930 году и получивший широкую известность как у нас в стране, так и за рубежом, написанный как бы от лица секунданта убийцы А. Пушкина Дантеса, рассказывает о трагической истории гибели великого русского поэта. Кроме того, в книгу входят популярная театроведческая работа «Пушкин в театральных креслах» (1926) и историко-биографическое эссе «Карьера д'Антеса» (1935).
          (Аннотация издательства)

          "Поэты всегда одержимы воображеньем. Как бы мощно ни было построено их сознанье, с какой бы широкой памятью и зорким вниманьем ни оценивали бы они действительность, фантазия всегда господствует над их мыслью. И это неизменно препятствует их общению с людьми. Мечта необычайно повышает их впечатлительность, и житейские треволнения, еле затрагивающие других, ранят их до крови. Обычное для всех разочарованье в окружающих повергает их в глубокое унынье, в мрачное отчаянье, в угрюмое одиночество, из глубины которого они бросают свой негодующий вызов современному обществу. Вот почему с неизбежной беспощадностью оно отвечает им смертными приговорами."
          (Фрагмент)

  • Михаил Восленский — книга "Номенклатура"
  •       Книга Михаила Восленского — из разряда «совершенно секретных». Её автор сам был номенклатурщиком, а потом сбежал на Запад и там описал, что у нас творилось в ЦК и в других органах власти: кому какие привилегии полагались, кто на чём ездил, как назначали и как снимали с должности...
          (Аннотация издательства)

          "Партия Гитлера называлась «Национал-социалистическая немецкая рабочая партия»; ее провозглашенной целью было построение «немецкого социализма», то есть, выражаясь сталинскими словами, «социализма в одной, отдельно взятой стране», — Германии. Партия вела пропаганду против «плутократов». В чем же тут принципиальное отличие от ленинской партии, которое заставило бы одну отнести к правым, а другую — к левым?
          Может быть, в корне различен был социальный состав НСДАЛ и КПСС? Нет. В обеих «рабочих» партиях руководство было с самого начала поставлено перед проблемой недостаточного притока рабочих в партию и никогда не было в состоянии решить эту проблему. Это относится и к другим партиям «нового типа». Так, в правившей в ГДР партии — СЕПГ немногим больше 1/3 составляли рабочие с производства, а среди покинувших партию — почти 80% были рабочими. Взглянем на социальное происхождение вождей партии. Ленин был дворянином и интеллигентом. Гитлер — сыном мелкого чиновника, рабочим, солдатом. А их соратники?
          Троцкий происходил из богатой семьи. Жена Ленина — Крупская была дворянкой. Так что большевистские вожди стояли на социальной лестнице выше Геринга, Гесса, Геббельса. Неверно делать отсюда вывод о том, что большевистское руководство было правым, а нацистское — левым, но обратный вывод тоже неверен. Просто между КПСС и НСДАП не было разницы по социальному составу — ни в партии, ни в номенклатурной верхушке.
          С какой точки зрения ни подойти, нет признаков того, что ленинцы и сталинцы — левые, а гитлеровцы и муссолиниевцы — правые. Они одинаковы..."
          (Фрагмент)

  • Джон Брэйн (Англия) — роман "Путь наверх"
  •       "Конечно, я по-прежнему был привязан к тете Эмили и ко всему ее семейству, но теперь я уже проделал слишком большой путь Наверх и невольно начинал смотреть на, своих близких, как на чужих, и был сам себе немного противен из-за этого. Мои родственники были добрые, порядочные, щедрые, великодушные люди, но они уже стали для меня людьми не моего круга."
          (Фрагмент)

  • Григорий Бакланов — роман "Друзья"
  •       "Всю жизнь ему стыдно, что он сказал тогда брату эти слова: «Случись война, ты не пойдешь на фронт. Такие, как ты, не идут умирать за родину!»
          А брат смотрел, его же еще жалея. Ведь по годам мальчишка, школьник, а была в нем мудрость, уже понятно было ему: «Ибо не ведают, что творят». Теперь, когда он вдвое старше своего брата, он знает, что думал тот, почему так на него смотрел.
          Ссора началась тогда как будто случайно. Но не случайно, если подумать. Было это в воскресенье утром. Андрей рано выбежал за хлебом, но уже толпился во дворе народ. Люди смеялись, а ниже всех, на скамейке, где дети играют в песок, сидела женщина из второго подъезда и тоже смеялась и плакала.
          Это была та пора перед войной, когда за двадцать минут опоздания на работу стали судить. Андрей учился в школе, он только понаслышке знал, что делалось утрами на трамвайных остановках. Двадцать минут — и вся жизнь переломлена.
          Оказывается, женщина эта из второго подъезда вскочила со сна, глянула на часы и с воплями, едва платье натянув, выскочила из дома. Только во дворе под общий хохот дошло до нее, что не опоздала она: воскресенье, не надо на работу идти. Люди смеялись, а она плакала от радости.
          С этим-то известием, с хлебом в руке и громким гоготом Андрей влетел в дом. «Что ты смеешься? — спросил брат.— Ты хоть понял, что ты видел сейчас?» И тихо, внятно, как больному или глупому, стал говорить о том, что не безразлично, какими средствами достигается даже благая цель. И многое еще он говорил, чего в свои тринадцать-четырнадцать лет Андрей конечно же не мог понимать. Но и не понимая, он различал на слух, где, от каких слов должна взорваться в нем законная нетерпимость. И он крикнул брату: «Такие, как ты, не идут умирать за родину!»
          Не исправишь и не изменишь. Так это и осталось навсегда. И не скажешь брату, что не всю свою жизнь он вот таким дураком прожил, что живы в нем и сегодня и слова, и голос, и взгляд, которым брат смотрел на него.
          Брат погиб в сорок первом году, в ту страшную осень, когда впервые решилась судьба нашей победы, когда вот такие, как он, жизнями своими безымянными заслонили Москву."
          (Фрагмент)

  • Борис Поплавский — роман "Домой с небес"
  •       "Когда-то Олег чуть не задохнулся от удивления-благодарности, прочтя у Гегеля, что тело есть воплощенная, явная, реализованная душа: значит, не обуза, не завеса, а совершенство и роскошь творения, злое, оскаленное, дрожащее, как струна, когда над ним среди хлопанья флагов и рева толпы вот-вот щелкнет, ахнет выстрел стартера, и тогда нужно будет, во мгновение выпрямившись, всю душу, все сердце, всю жизнь вложить в первый отчаянный бросок, чтобы грудью, зубами, лицом вырваться вперед, потому что все в состязании зависит от этого первого рывка, — или то же тело, легко, тяжело, привольно, с шумом дышащее, выдыхающее воздух под воду, когда, привыкнув к ритму, привычным движением выкидывает оно перед собой руку, всем существом, как лента, как рыба, подаваясь вперед, тело плывущее, тело танцующее, тело любящее со сжатыми зубами, уже не хранящее, не берегущее себя, счастливо, злобно храпящее, борющееся, побеждающее, теряя голову, слабеющее, освобождающееся вдруг. Как наивны те, кто хотели бы иметь другое тело, не находя себя в себе, и впрямь они или не знают своей красоты, или не подозревают тайного безобразия своей души."
          (Фрагмент)

  • Савелий Дудаков — сборник очерков "Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России"
  •       "Евреи в России", "еврейский вопрос в России" — этим темам посвящена новая книга израильского ученого. Первая — "История одного мифа" (М., 1993), рассказывающая об истории возникновения идеи о "всемирном еврейском заговоре", хорошо известна отечественному читателю. В настоящей книге на обширном историко-культурном материале автор рассматривает взаимодействие и переплетение филосемитских и антисемитских настроений в российском обществе, их развитие и влияние на общественно-культурную жизнь.
          Для широкого круга читателей.
          (Аннотация издательства)

          "В начале царствования Николая I сосланные в Сибирь крестьяне-иудействующие, в основном родом из Воронежской, Саратовской и Самарской губерний (по другим сведениям, они были высланы с Северного Кавказа, что не противоречит одно другому: высланные из Центральной России на Кавказ затем "досылались" в Сибирь), попали в Енисейскую губернию, где были поселены в Красноярском округе, в селе Заледеевском, в 27 верстах от Красноярска, по пути в Томск. Село было расположено по обеим сторонам "московского тракта". Так как местные условия жизни были достаточно трудны, то субботники стали хлопотать о переселении их в другое место. Им это разрешили, и ходоки отправились на поиски удобных земель. ... После долгих странствий по дебрям Минусинского края ходоки облюбовали одно место в глубине Койбальской степи, на речке Сосе, притоке Абакана. Выбор был сделан удачно: место им показалось хлебородным, богатым выпасами для скота, кроме того привлекали близость леса, полного дичью, а также реки, удобной для сплава леса и рыбной ловли. Здесь было основано село "Обетованное", напоминающее жидовствующим о "земле Обетованной, Ханаане" ...село находилось в 150 верстах от Минусинска."
          (Фрагмент)

  • Владимир Корнилов — повесть "Девочки и дамочки"
  •       "Вообще-то с июля женщины успели привыкнуть к тревогам. Москву хоть и бомбили, но была она чересчур велика. К тому же из метро или убежища, как падают бомбы, не видно. А ездить глядеть, где чего разрушено, - не у каждой есть охота или лишнее время. Зато самолет немецкий, что сняли с неба, поставили в самом центре на площади имени Революции - смотри-любуйся! Поэтому в октябре уже такого страха перед налетами не было. Но сейчас, вырванные из своей ежедневности, запертые в вагоне на двух полках и даже на третьей для узлов и чемоданов, многие запаниковали. Теснота сжимала не только бока и ребра, но и саму душу, а сверху выло, и хоть взрывов еще не было, даже грохот зениток еще не доносился, все равно казалось: попадет сюда, в вагон, в это купе, в спину, в шею."
          (Фрагмент)

  • Лео Яковлев — книга "История Омара Хайяма, рассказанная им самим"
  •       Автор этой книги — великий поэт и ученый исламского Средневековья Абу-л Фатх Омар ибн Ибрахим ал-Хайям. В его зрелые годы это непростое имя стало начинаться «лакабом» — почетным знаком отличия человека, имеющего особые заслуги перед верой в единого Господа,— «Гийяс ад-Дин», а заканчиваться — указанием места его рождения («нисбой») «ан-Найсабури», а уже после его путешествия в Мекку к святым местам ислама перед его именем появилось уважительное слово «хаджи».
          Хаджи Гийас ад-Дин Абу-л Фатх Омар ибн Ибрахим ал-Хайями ан-Найсабури — так обращались к нему в ученых собраниях в государстве Великих Сельджуков в первые десятилетия Х века и до его кончины. В переводе его полное имя звучит следующим образом: «Совершивший паломничество в Мекку («хадж») Помощь Веры Абу-л Фатх Омар, сын Ибрахима Палаточного Мастера из Нишапура». Со временем живая мудрость этого человека стала забываться, и его ожидала обычная посмертная судьба многих замечательных ученых: упоминание в несколько строк в истории математики, астрономии и философии, величайшим знатоком которых он при жизни считался. Но оставались еще стихи, и именно они, более чем через восемь столетий после ухода автора, обеспечили ему триумфальное возвращение в мир живых людей, теперь уже — навсегда, под кратким запоминающимся именем «Омар Хайям»...
          (Из предисловия Лео Яковлева)

  • Светлана Аллилуева — воспоминания "Книга для внучек"
  •       "Среди своих предков здесь я не могла найти ни рафинированных артистов, ни интеллигентных книжников, а только любовь к земле, к почве. Звуки тяжелой работы и войны, стоны убийств и смерти заглушали мне прекрасные напевы лирических строк о любви, созданных дворянскими поэтами, современниками Пушкина и Лермонтова. И моя грузинская бабушка, молодая крестьянка, пришедшая жить в маленький городок с мужем-пьяницей, прожившая жизнь в нищете и побоях, так и не научившаяся читать и писать и работавшая всю жизнь прачкой, — вдруг она встала передо мной как символ силы и веры. Ведь она не поколебалась ни минуты, чтобы сказать своему сыну, ставшему потом главой государства, с чисто материнской бестактностью и безапелляционностью: „А жаль все-таки, что ты не стал священником!" То, чем он стал, ее не интересовало. Он не стал служить Богу, как она этого хотела. Сын был восхищен ее непреклонностью. Но вспоминал также: „Как она меня била! Ай-яй-яй, как она меня била!" И в этом, по-видимому, был для него знак ее любви."
          (Фрагмент)

  • Олег Греченевский — книга "Истоки нашего «демократического» режима" (Часть 19-я)
  •       "Когда Иосифа Кобзона спрашивают, что у него может быть общего с разными уголовниками, вроде Иванькова, он обычно “вешает лапшу”, какой выдающийся ум у этого мыслителя — часами можно беседовать! Позволим себе не поверить в эти сказки — у Кобзона были чисто деловые отношения с этим бандитом. У таких деятелей, которые сначала стреляют, а потом думают, большого ума быть не может — у них вообще есть только одно достоинство, которым они гордятся, это пресловутая “крутизна”, т.е. умение нагонять страх на окружающих. Интересен такой вопрос: как этот одичавший после 10 лет тюрьмы, необразованный уголовник, который за несколько лет пребывания в Америке не выучил ни одного слова по-английски — вдруг стал главным лидером “русской мафии” во всем Западном полушарии (в Северной, Центральной и Южной Америке)? Ответ напрашивается сам собой: разумеется, Япончик не был настоящим главарем мафии — его использовали в Америке в основном как пугало, чтобы выжимать деньги из наших предпринимателей, перебравшихся в США. Особенно из таких, кто хапнул хороший кусок на Родине, а потом сбежал… Для такой “работы” Япончику не нужно было ни большого ума, ни знания иностранных языков — хватало одной “крутизны”!"
          (Фрагмент)

  • Пантелеймон Романов — роман-эпопея "Русь" (часть 4-я)
  • Владимир Буковский: в текст книги "И возвращается ветер" добавлены 3 фотографии (см. в конце файла)
  • Михаил Дымов: "Дети пишyт Богy" в библиотеке Максима Мошкова
  • Эдвард Хямяляйнен: "Юбилейное, или По ленинским местам моей памяти" на "Страничке дилетанта"
  • Эдвард Хямяляйнен: "Санаторная зона" (Из ретроспективных заметок) на "Страничке дилетанта"
  • Анатолий Лысенко: Видеоинтервью с Григорием Баклановым на RuTube (11.09.2008)
  • Григорий Бакланов: "Окопная правда" на телеканале "Культура" (11.09.2008)
  • Татьяна Санина: интервью с Григорием Баклановым «Писать то, что болело…» в газете "Взгляд" (15.09.2008)
  • "В России создана крупнейшая в Европе электронная библиотека" на сайте "Грани"
  • "Геннадий Зюганов выпустил книгу о Сталине" на сайте "Грани", 27.11.2008
  • Никита Кривошеин: "Харон-халтурщик" в "Ежедневном журнале", 4 декабря 2008 г.
  • Игорь Виноградов: "«Континент» свободы" (Журнал Игоря Виноградова продолжает традиции Владимира Максимова) в журнале "Новое время", №41 от 13 октября
  • Александр Меленберг: «Дорогому другу Адольфу Гитлеру...» в "Новой газете", №86 от 12 ноября 2007 г.

Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005-2008.
MSIECP 800x600, 1024x768