Новинки
 
Ближайшие планы
 
Архив
 
Книжная полка
Русская проза
Зарубежная проза
ГУЛаг и диссиденты
КГБ
Публицистика
Серебряный век
Воспоминания
Биографии и ЖЗЛ
Литературоведение
Люди искусства
Поэзия
Сатира и юмор
Драматургия
Подарочные издания
Для детей
XIX век
Новые имена
 
Статьи
По литературе
ГУЛаг
Эхо войны
Гражданская война
КГБ, ФСБ, Разведка
Разное
 
Периодика
 
Другая литература
 
 
Полезные проекты
 
Наши коллеги
 
О нас
 
 
Рассылка новостей
 
Обратная связь
 
Гостевая книга
 
Форум
 
 
Полезные программы
 
Вопросы и ответы

Поиск в нашей Библиотеке и на сервере imwerden.de

Сделать стартовой
Добавить в избранное


 

Пантелеймон Сергеевич РОМАНОВ
(1884-1938)

      РОМАНОВ Пантелеймон Сергеевич [24.7(5.8). 1884, с. Петровское Одоевского у. Тульской губ. — 8.4.1938, Москва] — прозаик.
      Отец, Сергей Федорович Романов — потомственный дворянин, губернский секретарь. В 1889 семья переехала на хутор в Белёвском у., где и прошли дет. годы Р. Нередко вместе с братьями Федором и Дмитрием он гостил у своей тетки в имении Яхонтово, описанном впоследствии в пов. «Детство». Деревенский быт и красота среднерус. природы, купола Белёва, поездки по праздникам в монастырь Жабынь — эти впечатления детства навсегда привязали Р. к родным местам. Окрестности Одоева, Белёва, Тулы воссозданы во мн. его рассказах. В 1894 поступил в Белёвское ремесленное училище им. В. А. Жуковского, в 1895-97 учился в прогимназии. Много времени Р. проводил в Белёвской библиотеке. В 10 лет попытался сочинять: «Первое литературное произведение, начатое на хуторе в амбаре на чердаке, был роман из английской жизни» («Собрание сочинений: В 12 т.». Т. 2. С. 24). С 1897 продолжал образование в Тульской мужской классической гимназии. Учился плохо, даже оставался на 2-й год. Но с увлечением изучал рус. лит-ру 19 в.: И. Гончаров, И. Тургенев, Л. Толстой станут учителями и вдохновителями писателя с первых до последних дней творчества.
      После окончания гимназии в 1905 поступил в Моск. ун-т на юрид. ф-т, через полгода ушел из ун-та и вернулся к родным в деревню. Принимал нек-рое участие в делах земства, но осн. занятием была лит-pa. В 1907-08 написал первые рассказы, сделал наброски будущего ром. «Русь». В 1909 обратился за советом и помощью к В. Г. Короленко: послал в ж. «Рус. богатство» неск. глав пов. «Детство» и рассказ «Суд». Короленко считал публ. преждевременной, но отметил несомненные лит. способности автора. Впоследствии переписка с Короленко была продолжена. В 1911 в ж. «Рус. мысль» появился рассказ Р. «Отец Фёдор» о жизни провинциального священника. Мягкая авт. ирония, замедленный ритм повествования, как будто вязнущий в деталях, переводят рассказ в план филос. раздумий о предназначении человека, необходимости преодоления инерции существования. Критика не обратила внимания на молодого писателя. Оценка М. Горького была сдержанной. Впоследствии, в 1917, Горький проявил к Р. интерес и предполагал выпустить книгу его рассказов в изд-ве «Парус» (Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Вып. 3. С. 28).
      Служба поверенным в Тульском банке (с 1911) позволила Р. увидеть Россию. Результатом одной из служебных поездок по Амурской железной дороге явились «Очерки Сибири» (Рус. ведомости. 1913. 4 апр.). Сибирь потрясла Р. мощью и красотой, созидательной силой и — нищетой, темнотой, которые также встречались на пути. Писатель накапливал жизненные впечатления, собирал интересные факты. Очерковое начало преобладало и в небольших рассказах о родных местах, также опубл. в газ. «Рус. ведомости» («Роковое», «Медицина», «Разочарованный» и др.). В рассказах этого периода: «Осень», «Суд» (оба — 1914), «Женщина» (1915; впоследствии опубл. под назв. «Зима») те же жанровые сценки рус. провинции; в отличие от путевых и деревенских очерков, в них появился психологизм, намеренная недосказанность, символичность. Филос. начало очевидно в рассказе «В родном краю» (1916; позже под назв. «Русская душа»), в центре которого — столичный профессор. Оказавшись в родном краю, он чувствует пропасть между собой и деревенскими родственниками, мучительно размышляет о «загадке» нац. характера, о «коренном русском духе». В его восприятии жизнь братьев протекает лишь в сфере физиологии и быта. Тема рус. души, ее противоречий пройдет через всё творчество писателя.
      В нач. 1-й мировой войны Р. переехал в Петроград. В должности заведующего статистическим отделом Красного Креста часто ездил на фронт, что давало фактический материал для эпопеи «Русь», над которой трудился с кон. 1900-х гг. В 1915 опубл. первое крупное произв. — пов. «Писатель» (Рус. мысль. №№ 8, 9), в работе над которой автор учел замечания Короленко. Повесть затрагивала одну из существенных проблем нач. 20 в. в России — проблему интеллигенции. Р. весьма критично изобразил своего героя-писателя, который претендует на органическое родство с народом, постоянно рассуждая о силе нар. стихии, но при этом не знает и не понимает народа. Жалкая позиция героя повести в любовном треугольнике только подчеркивает его социальную и творческую несостоятельность.
      В 1917 Р. закончил первую кн. ром. «Русь». В нач. 1918 он возвратился в родные места, работает заведующим подотделом Одоевского уездного отдела нар. образования. В том же году в горьковской газ. «Новая жизнь» напечатал цикл очерков «Народ и жизнь», по тональности совпадавших с оппозиционной направленностью газеты. В них Р. констатировал, что пока рев. перемены приносят в когда-то слаженную жизнь деревни только разорение. Крестьяне, получившие власть, хотят истребить всякую собственность («Своими силами», «Беднейшие и неимущие»), уничтожают леса и пахотные поля («Случайные дни»), разрушают, разворовывают дворянские дома («Собственники», «Дворяне»). В 1919 Р. переехал в Москву, где первое время работал в Фотокинокомитете, получив доступ к ист. архивам, столь необходимым для продолжения работы над ром. «Русь». В это время реализовался в полной мере его незаурядный дар чтеца, до сих пор известный только близким. «Читал он настолько сильно, смешно, где надо трогательно, что любая аудитория буквально отвечала овациями на его выступления» (Ардов В. Этюды к портретам. М., 1983. С. 140) А. В. Луначарский, услышав главы из «Руси» в авт. исполнении, откликнулся доброжелательной статьей (Известия. 1922. 22 марта), которая способствовала публ романа В 1923 в изд-ве М. и С. Сабашниковых вышла первая кн. Р. — ром. «Русь», воссоздающая жизнь довоен. провинциальной России. Р. написал 5 частей романа, доведя его повествование до 1917. Через всё произв. проходит образ дворянина, «типичного представителя издерганной предрев. интеллигенции — эгоцентрика, уязвленного недугом психоанализа на почве внутренней опустошенности» (Е. Ф. Никитина. Предисловие//Романов П. «Собрание сочинений: В 12 т.». Т. 2. С. 12). В 1924 в Москве увидела свет пов. Р. «Детство», над которой он работал в 1903-20. Автобиогр. основа произв. предопределила его лирич. интонацию. Событийный ряд небогат, неторопливы описания природы, размеренного провинциального усадебного быта. Писателю дорога атмосфера органической связи ребенка с семьей. Драматизм в повествование вносят наблюдаемые автором приметы разрушения дорогого ему патриархального уклада, постепенного превращения поместного быта в быт дачный, временный.
      Широкую известность в 20-е гг. принесли Р. небольшие рассказы — случаи из жизни. Они пронизаны юмором, есть в них и острая сатира. Бытовые, анекдотичные ситуации «смешных» рассказов заключают в себе совсем невеселые мысли о стремительной, стихийной, нередко беспощадной ломке корневого российского быта. Жизнь людей вынужденно подчиняется абсурдным установкам и неизбежно сама становится абсурдной (рассказ «Верующие»). Р. становится признанным мастером короткого сатирического рассказа, но его творческий поиск не исчерпывается этим жанром. В цикле рассказов 20-30-х гг. писатель предстает как тонкий психолог, исследующий новые нравы. Большое место уделяет Р. теме любви, проблемам пола. Рассказы «Яблоневый цвет», «Черные лепешки», «Без черемухи», «Актриса» точно передают не только переживания героев, но и колорит времени, его настроения. Интересна авт. позиция: в рассказе нет приговоров, оценок. Сокровенный смысл жизни читатель должен увидеть сам, ощутить филос. значимость мира природы. Человек или включен в нее как родственное ей существо (художник — герой рассказа «Яблоневый цвет»), либо отторгнут от нее, даже враждебен ей — беден душевно, ущербен (герой нашумевшего рассказа «Без черемухи»). Сильнейшие стороны дарования писателя — наблюдательность, глубокое знание жизни, лаконичность — в полной мере проявились в рассказах этого периода, времени наибольшей популярности Р. Он сотрудничает в альм. «Недра», печатается в ж-лах «Красная новь», «Новый мир», «Молодая гвардия», «Прожектор». Изд-во «Никитинские субботники» в течение 5 лет выпускает два его собрания сочинений: в 7 и в 12 тт., отд. тома выходят доп. тиражами. О нем пишут крупные критики — В. Ф. Переверзев, А. К. Воронский, А. 3. Лежнев, Д. А. Горбов. Н. Н. Фатов посвятил Р. большую статью в альм. «Прибой», назвав его «художником первой величины». Рапповская критика ругала Р. за мелкотемье, идеализацию патриархальной России (Ингулов С. Бобчинский на Парнасе//Молодая гвардия. 1929. № 11), что не снижало его популярности. Во мн. театрах с успехом шла его пьеса «Землетрясение» (1924).
      В 1928 появился ром. Р. «Новая скрижаль». Долгие годы Р. работает над книгой о сущности иск-ва «Наука зрения» (не опубл.; рукопись в ЦГАЛИ и ИМЛИ). Р. подчеркивал приоритетность собственно эстетических ценностей, необходимость учебы у классиков, независимость писателя от требований критики. В 1930 отчетливо обнаружилось несовпадение Р. с официальным направлением в культуре. Конфликт возник в связи с публ. его ром. «Товарищ Кисляков», посв. драме интеллигента, вынужденного приспосабливаться к идеологическом диктату. Произв. было воспринято официальной критикой как «глубоко политически реакционная вещь... как очередная вылазка активизирующихся реакционных сил в нашей литературе» (На лит. посту. 1930. № 19. С. 90). Все журналы и изд-ва перестали печатать произв. Р. Издание альм. «Недра», в котором он печатался, было приостановлено, а альм. позднее закрыт. После покаянной речи Р. на расширенном заседании первого Пленума Оргкомитета СП (с 23 нояб. по 3 дек. 1933) цензурный запрет на его произв. был снят. Р. сотрудничал в ж. «Крокодил», выступал на 1-м съезде сов. писателей с речью о сатире. В 1935-38 напечатал лишь 2 рассказа.
      Скончался в Москве от лейкемии.
      В 1939 Гослитиздат выпустил однотомник его избр. прозы. С тех пор вплоть до 1984 его произв. в нашей стране не издавались, имя Р. незаслуженно замалчивалось. Произв. Р. переведены на мн. европейские языки. Сегодня почти всё значительное в его творческом наследии возвратилось к читателю.
      Соч.: Собр. соч.: В 7 т. М., 1925-27; Полное собр. соч.: В 12 т. М., 1928-29; Избр. произв. / Сост., вст. ст. и коммент. С. Никоненко. М., 1988; Светлые сны: Ром., рассказы. М., 1990; Рассказы. М., 1991.
      Лит.: Фатов Н. Пантелеймон Романов // Прибой: Альм. первый. Л., 1925; Пантелеймон Романов / Под ред. Е.Ф. Никитиной. М., 1928; Милонов Н. Рус. писатели и Тульский край. Тула, 1971; Ардов В. Этюды к портретам. М., 1983; Петроченков В. Творческая судьба Пантелеймона Романова. Нью-Йорк, 1987; Сушилина И. К. «Дорогой своей подлинной жизни» // Романов П. С. Яблоневый цвет: Пов. и рассказы. М., 1991.
      И. К. Сушилина
      (Биографический словарь "Русские писатели XX века")


    Произведения:

    Роман-эпопея "Русь"

    Том первый — декабрь 2003 — январь 2004
    Том второй — декабрь 2008 — март 2010 — прислал Константин Хмельницкий

    Аннотация издательства:


Роман-эпопея «Русь» (части I-V, 1922-1936) рисует усадебную Россию перед 1-й мировой войной, затем войну вплоть до Февральской революции. Стилистически произведение выдержано в традициях русского романа XIX века. П. Романов с высокой художественностью умел подметить жизненные противоречия, немногими словами нарисовать характер. Ему свойственны живой лиризм и юмор, мастерство диалога, реалистический язык.

Предисловие Станислава Никоненко к роману-эпопее "Русь": "Русь Пантелеймона Романова" — декабрь 2003
Т. Саськова: Вступительная статья к роману-эпопее "Русь" — июнь 2005 — прислал Константин Хмельницкий


Роман "Товарищ Кисляков" (раритетное издание 1952 года) — апрель 2007

      Из предисловия В.А. Александровой:
      Продолжением и развитием той же темы, которая в те годы волновала многих писателей, — явился роман «Товарищ Кисляков» (1930 г.). Хотя его герой не писатель, а советский служащий, читатель без труда опознает в Кислякове Останкина. Только под влиянием новой волны террора, разразившейся в начале первой пятилетки, Кисляков еще более душевно разложился. Он весь в плену слепого инстинкта — держаться во что бы то ни стало, чтобы уцелеть.
      Вскоре после выхода романа он был конфискован и перед писателем закрылись двери всех редакций журналов и издательств. Только в 1936 году вновь появилось несколько очерков Романова, в которых он, наподобие своего героя Останкина, пытался удовлетворить редакторов оптимистической картиной итогов строительства, но из этой попытки ничего не вышло, а через два года Романов умер от лейкемии.
      Вскоре после того, как роман «Товарищ Кисляков» был конфискован в Советском Союзе, эта книга под другим заглавием — «Три пары шёлковых чулок» — была переиздана заграницей. Кроме того, роман этот был переведен на английский, французский, немецкий, итальянский, испанский, шведский, норвежский, польский и другие языки.
      Теперь книга эта печатается по советскому изданию 1930 года.

Фрагменты из романа:

      Квартира, в которой жил Ипполит Кисляков, вмещала в себя десять семейств, что составляло двадцать семь человек.
      Огромный коридор с дверями по обеим сторонам был сплошь заставлен сундуками, корзинами, шкафами.
      Благодаря обилию вещей, в коридоре было темно, и проходившие из уборной или кухни к себе в комнаты жильцы то и дело сажали шишки на лоб или синяки на коленку, поминая при этом подходящими словами тех, кто наставил тут этой благодати, хотя и их собственные вещи занимали здесь немалую долю, и еще было неизвестно, о чужое он ушибся или о свое. Квартира в противовес фасаду дома производила впечатление мебельного или ломбардного сарая, где после аукциона валят всё в кучу.
      Около парадной двери висел телефон, и вся стена около него была исписана номерами телефонов и изрисована женскими головками. Вешалка стояла пустая, так как на нее боялись вешать платья из опасения, что украдут.
      В маленьком коридорчике перед кухней помещалась уборная, которая была вечно кем-то занята. Утром занята, днем занята и ночью занята.
      — Какой чорт только там сидит! — говорил кто-нибудь в отчаянии и злобе, избегавшись взад и вперед — из комнаты до уборной и обратно. Объяснялось это отчасти тем, что вместе с уборной была и ванная.
      Обитатели квартиры были такого разнообразного состава, таких различных занятий и положений, как будто они во время случившегося потопа бросились сюда и наспех захватили, кому что пришлось. Но в общем здесь было две трети интеллигенции, одна треть пролетариата.

* * *

      С самого начала революции вся возможная в только что родившейся Республике работа могла быть разделена на три разряда.
      Для всякого мирного интеллигента самая неприемлемая, так сказать, третьесортная, третьеразрядная работа была там, где нужно было активно проводить революцию, защищать ее с оружием в руках на фронтах или входить в непосредственное соприкосновение с массами, увлекать их пропагандой, вести в бой с враждебной внутренней силой.
      Второй разряд — более приемлемый — был там, где содействие революции было косвенное и пассивное, когда приходилось просто исполнять (и нельзя было не исполнить) мероприятия власти, имеющие отношение к укреплению нового строя. Исполнение это было чисто механическое, не сопряженное ни с каким насилием, — следовательно, не очень противоречащее интеллигентному кодексу моральных законов. Такова была работа в большинстве советских учреждений: технических, коммунальных, банковских. И даже, — с некоторой, правда, натяжкой, — в налоговых. Человек просто служит, потому что революция застала его на этом месте. Но он сам никого не насилует, не отнимает имущества, не сажает в тюрьму, не призывает словом и примером к укреплению революции, — словом, не старается. Наоборот, он даже помогает своим. Будь на его месте какой-нибудь рабочий, тот бы в бараний рог гнул.
      Так мог сказать каждый интеллигент-идеалист, работающий в такого рода учреждениях.
      И была работа первого разряда. Во всех отношениях первого!
      Это та, которая совершенно не имела никакого отношения к революции. Она не содействовала ей ни прямо, ни косвенно. А иногда даже почти противоречила ей, и в то же время была не только легальна, а даже еще поддерживалась и оберегалась революционной властью. Такая работа была в учреждениях по охране памятников искусства и старины.


Предисловие Станислава Никоненко к сборнику избранных рассказов П. Романова "...О менее праздничном, но более человеческом" — август 2002

Сборник "Избранные pассказы" — август 2002

Оглавление:

Русская душа
Гайка
Тяжелые вещи
В темноте
Итальянская бухгалтерия
Спекулянты
Смерть Тихона
Дым
Достойный человек
Три кита
Технические слова
Значок
Плохой председатель
Комната
Инструкция
Слабое сердце
Козявки
Вредная штука
Синяя куртка
Обетованная земля
Звери
Дом №3
Рулетка
Видение
Черные лепешки
Опись
Огоньки
Неподходящий человек
Без черемухи
У парома
Человеческая душа
Грибок
Крепкие нервы
Народные деньги
Стена
Плохой номер
Иродово племя
Кошка
Хороший начальник
Суд над пионером
Право на жизнь, или Проблема беспартийности
Тринадцать бревен
Государственная собственность
Порядок
Художники
Звезды
Печаль
Голубое платье
Легкая служба
Машинка
Экономическая основа
Яблоневый цвет
За этим дело не станет
Картошка
Московские скачки
Блестящая победа
Белая свинья


Рассказы в библиотеке Вадима Ершова: "Две Пасхи"; "На Волге"

Страничка создана 20 августа 2002.
Последнее обновление 5 марта 2010.

Rambler's Top100
Дизайн и разработка © Титиевский Виталий, 2005.
MSIECP 800x600, 1024x768